Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

шапка!

было или нет

Это была великая квартира.
Наверное, самая любимая из всех съёмный квартир в четырёх странах. Маленькая, в хрущевке, далеко от метро, зато в пяти минутах ходьбы от станции Лосиноостровская, так что каждую ночь, около трех часов, было слышно, как свистят и скрипят отгоняемые в депо вагоны. Это был дом - с двумя диванами в крохотной гостиной, где очень часто оставались на ночь друзья, смешной кладовкой, превращенной в гардероб, маленькой кухней, на которой почему-то все помещалось, белыми обоями и оранжевой ванной.

На маленьком балконе умещалось неограниченное количество людей: по принципу игры в тетрис, но ведь работало же. На площадке перед домом горели фонари, а мы иногда играли в бадминтон. Ночью. Зимой. В минус пять. Почему бы и нет.

В этой квартире я провела рекордное количество бессонных ночей, когда заканчивала универ, потом бессонных ночей с пятницы на субботу с близкими друзьями, потом я не спала, собирая вещи в Британию.

Там были соседи. Большая семья из Узбекистана на первом этаже: муж, жена, двое детей, мальчик и девочка, и сестра жены. Женщины появлялись на улице редко, по ощущениям, они безостановочно готовили что-то умопомрачительно вкусное - по крайней мере, пахло на весь подъезд невыносимо. Муж, возвращаясь с работы (всегда в белоснежной рубашке и выглаженных брюках), останавливался у подъезда, чтобы выкурить сигаретку и выпить свою законную бутылочку пива - одну, зато явно дорогой для семьи хайнекен. И каждый раз, когда я проходила мимо с пакетами или большой сумкой, бросал все и мчался предложить мне помощь.
На пятом этаже жила большая азербайджанская семья: мама, папа и двое сорванцов. Мама кричала и готовила, готовила и кричала. Вкусные запахи с первого этажа доходили до третьего, где сталкивались с не менее вкусными запахами, несущимися с пятого. Мать семейства, крупная женщина всегда в черном и золоте, громко и эмоционально комментировала каждое свое действие: "КАРТОШКУ РЕЖЬ! КАРТОШКУ РЕЖУ!", "КУДА ПОШЕЛ, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ, КУДА ПОШЕЛ, ГОВОРЮ" и прочее в этом духе. Странно, но это не раздражало. Они много ругались с мужем, и в итоге она забрала детей и уехала к маме. Большой грузный муж, обычно важный, если не сказать - чванливый, резко посерел и, кажется, даже сдулся буквально. Приносил, помнится, нам домашний компот в шесть утра и спускал с балкона на балкон на веревочке шоколадку и яблоки.
Во дворе каждый день гуляла древняя старушка из соседнего подъезда. Зимой и летом в одном и том же старом салопе и валенках, каждый день спрашивала - какое нынче число и который час?, а потом рассказывала о своей жизни: как она с бригадой строила эти дома, как они бегали на дачу Ворошилова воровать яблоки, потому что было голодно, как ее подруга штопала китель Сталина. "Сталин, - говорила она, - был хороший, потому что старый китель носил. А плохие были все вокруг Сталина. Всю мою семью убили, даже братика младшого убили... Деточка, я забыла, старая, какое нынче число?"
Старушка очень хотела умереть. Просила об этом страстно, пламенно, как дети просят о щеночке или братике, просила всех подряд: Сталина, Богородицу, прохожих и соседей, которые останавливались с ней поболтать. Никто не помнил ее имени - она сама его не помнила и представлялась то Еленой то Верой,- но все знали и побаивались эту старушку в черном салопе, константу нашего двора, которая каждый день мечтала умереть и каждый день выходила на прогулку, чтобы убить время ожидания смерти.

После нас там жила моя любимая подруга, почти что сестра - было очень весело и немного грустно объяснять ей по скайпу из Уэльса, в каком ящике искать поварешку. Подруга быстро вышла замуж за любимого человека, и они тоже переехали в этом апреле.

Теперь там живёт кто-то другой. Может быть, этот дом уже в списках на уничтожение - реновация же.

кувырк

мне кажется, мы - как старом кино, пора обращать воду в вино

Шесть лет назад. Целая жизнь, между прочим: в шесть лет дети читают, рисуют, успевают разругаться с первыми друзьями, а некоторые особенно неудачливые познают радости школьного образования.

Был снег и, как это говорят в прогнозах погоды, местами гололед. Всегда было интересно, что значит - местами? Там, где дворник поленился разбить лед и посыпать песком?..

Еще был третий курс и семинар по исторической поэтике. Пятой парой. Были сигареты и Великий Совет барышень, которые думали, идти мне или не идти. Не идти - это сидеть еще одну пару и потерять возможность познакомиться с человеком, с которым так весело и интересно было болтать онлайн в аське. Идти - пропустить интересную пару, да еще когда сессия на носу, и, возможно, нарваться на странного человека, которого я знаю только онлайн, то есть - не знаю совсем. Решено было - не идти, однако, когда на том конце человек, обозначенный в телефонной книжке ником alasar, вместо "привет" сказал, что уже подъезжает, Великий Совет пересмотрел свои взгляды и начал срочный сбор денег: если это не свидание, каждый платит сам за себя. А я совсем не хотела, чтобы это было свидание, несмотря на общий финансовый кризис.
Эти смятые бумажки по 10 и 100 рублей, затолкнутые против моей воли в карманы моей зимней куртки, наверное, одно из самых трогательных моих воспоминаний.

Потом было какое-то, как мне, завсегдатаю "Билингвы" и "ОГИ", казалось, пафосное кафе, и странная болтовня ни о чем. Он часто вскакивал и смотрел в окно, не эвакуировали ли его машину, а я думала, что у него смешная походка и уши, и забавные ресницы, и, что когда-нибудь, спустя много лет, я буду рассказывать, как в первую нашу встречу мы полчаса проговорили про восстание зелотов, и как я ни черта не знала, кто такие зелоты, а он вежливо обходил этот печальный факт. И как смешно мне было от всего этого.

Была зима, ночные улицы, много Гребенщикова и Битлов, и, вместо того, чтобы говорить, мы пели, на всю машину, на весь заметенный пропект Мира, на всю зимнюю предновогоднюю Москву, и я думала, как буду рассказывать, как в первую нашу встречу мы час просидели в машине перед моим домом, курили и пели любимые обоими песни.

У него смешная походка. И уши. И ресницы. Мы по-прежнему поем на весь дом Гребенщикова и Битлов, а друзьям я рассказываю, как целых шесть лет назад, в первую нашу встречу, мы полчаса проговорили про восстание зелотов, и что я до сих пор не знаю, кто они такие, но это не важно. У нас дурацкие золотые кольца и по печати в паспорте.

И только до сих пор интересно, что было на той паре по исторической поэтике.