September 4th, 2017

шапка!

было или нет

Это была великая квартира.
Наверное, самая любимая из всех съёмный квартир в четырёх странах. Маленькая, в хрущевке, далеко от метро, зато в пяти минутах ходьбы от станции Лосиноостровская, так что каждую ночь, около трех часов, было слышно, как свистят и скрипят отгоняемые в депо вагоны. Это был дом - с двумя диванами в крохотной гостиной, где очень часто оставались на ночь друзья, смешной кладовкой, превращенной в гардероб, маленькой кухней, на которой почему-то все помещалось, белыми обоями и оранжевой ванной.

На маленьком балконе умещалось неограниченное количество людей: по принципу игры в тетрис, но ведь работало же. На площадке перед домом горели фонари, а мы иногда играли в бадминтон. Ночью. Зимой. В минус пять. Почему бы и нет.

В этой квартире я провела рекордное количество бессонных ночей, когда заканчивала универ, потом бессонных ночей с пятницы на субботу с близкими друзьями, потом я не спала, собирая вещи в Британию.

Там были соседи. Большая семья из Узбекистана на первом этаже: муж, жена, двое детей, мальчик и девочка, и сестра жены. Женщины появлялись на улице редко, по ощущениям, они безостановочно готовили что-то умопомрачительно вкусное - по крайней мере, пахло на весь подъезд невыносимо. Муж, возвращаясь с работы (всегда в белоснежной рубашке и выглаженных брюках), останавливался у подъезда, чтобы выкурить сигаретку и выпить свою законную бутылочку пива - одну, зато явно дорогой для семьи хайнекен. И каждый раз, когда я проходила мимо с пакетами или большой сумкой, бросал все и мчался предложить мне помощь.
На пятом этаже жила большая азербайджанская семья: мама, папа и двое сорванцов. Мама кричала и готовила, готовила и кричала. Вкусные запахи с первого этажа доходили до третьего, где сталкивались с не менее вкусными запахами, несущимися с пятого. Мать семейства, крупная женщина всегда в черном и золоте, громко и эмоционально комментировала каждое свое действие: "КАРТОШКУ РЕЖЬ! КАРТОШКУ РЕЖУ!", "КУДА ПОШЕЛ, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ, КУДА ПОШЕЛ, ГОВОРЮ" и прочее в этом духе. Странно, но это не раздражало. Они много ругались с мужем, и в итоге она забрала детей и уехала к маме. Большой грузный муж, обычно важный, если не сказать - чванливый, резко посерел и, кажется, даже сдулся буквально. Приносил, помнится, нам домашний компот в шесть утра и спускал с балкона на балкон на веревочке шоколадку и яблоки.
Во дворе каждый день гуляла древняя старушка из соседнего подъезда. Зимой и летом в одном и том же старом салопе и валенках, каждый день спрашивала - какое нынче число и который час?, а потом рассказывала о своей жизни: как она с бригадой строила эти дома, как они бегали на дачу Ворошилова воровать яблоки, потому что было голодно, как ее подруга штопала китель Сталина. "Сталин, - говорила она, - был хороший, потому что старый китель носил. А плохие были все вокруг Сталина. Всю мою семью убили, даже братика младшого убили... Деточка, я забыла, старая, какое нынче число?"
Старушка очень хотела умереть. Просила об этом страстно, пламенно, как дети просят о щеночке или братике, просила всех подряд: Сталина, Богородицу, прохожих и соседей, которые останавливались с ней поболтать. Никто не помнил ее имени - она сама его не помнила и представлялась то Еленой то Верой,- но все знали и побаивались эту старушку в черном салопе, константу нашего двора, которая каждый день мечтала умереть и каждый день выходила на прогулку, чтобы убить время ожидания смерти.

После нас там жила моя любимая подруга, почти что сестра - было очень весело и немного грустно объяснять ей по скайпу из Уэльса, в каком ящике искать поварешку. Подруга быстро вышла замуж за любимого человека, и они тоже переехали в этом апреле.

Теперь там живёт кто-то другой. Может быть, этот дом уже в списках на уничтожение - реновация же.