шапка!

было или нет

Это была великая квартира.
Наверное, самая любимая из всех съёмный квартир в четырёх странах. Маленькая, в хрущевке, далеко от метро, зато в пяти минутах ходьбы от станции Лосиноостровская, так что каждую ночь, около трех часов, было слышно, как свистят и скрипят отгоняемые в депо вагоны. Это был дом - с двумя диванами в крохотной гостиной, где очень часто оставались на ночь друзья, смешной кладовкой, превращенной в гардероб, маленькой кухней, на которой почему-то все помещалось, белыми обоями и оранжевой ванной.

На маленьком балконе умещалось неограниченное количество людей: по принципу игры в тетрис, но ведь работало же. На площадке перед домом горели фонари, а мы иногда играли в бадминтон. Ночью. Зимой. В минус пять. Почему бы и нет.

В этой квартире я провела рекордное количество бессонных ночей, когда заканчивала универ, потом бессонных ночей с пятницы на субботу с близкими друзьями, потом я не спала, собирая вещи в Британию.

Там были соседи. Большая семья из Узбекистана на первом этаже: муж, жена, двое детей, мальчик и девочка, и сестра жены. Женщины появлялись на улице редко, по ощущениям, они безостановочно готовили что-то умопомрачительно вкусное - по крайней мере, пахло на весь подъезд невыносимо. Муж, возвращаясь с работы (всегда в белоснежной рубашке и выглаженных брюках), останавливался у подъезда, чтобы выкурить сигаретку и выпить свою законную бутылочку пива - одну, зато явно дорогой для семьи хайнекен. И каждый раз, когда я проходила мимо с пакетами или большой сумкой, бросал все и мчался предложить мне помощь.
На пятом этаже жила большая азербайджанская семья: мама, папа и двое сорванцов. Мама кричала и готовила, готовила и кричала. Вкусные запахи с первого этажа доходили до третьего, где сталкивались с не менее вкусными запахами, несущимися с пятого. Мать семейства, крупная женщина всегда в черном и золоте, громко и эмоционально комментировала каждое свое действие: "КАРТОШКУ РЕЖЬ! КАРТОШКУ РЕЖУ!", "КУДА ПОШЕЛ, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ, КУДА ПОШЕЛ, ГОВОРЮ" и прочее в этом духе. Странно, но это не раздражало. Они много ругались с мужем, и в итоге она забрала детей и уехала к маме. Большой грузный муж, обычно важный, если не сказать - чванливый, резко посерел и, кажется, даже сдулся буквально. Приносил, помнится, нам домашний компот в шесть утра и спускал с балкона на балкон на веревочке шоколадку и яблоки.
Во дворе каждый день гуляла древняя старушка из соседнего подъезда. Зимой и летом в одном и том же старом салопе и валенках, каждый день спрашивала - какое нынче число и который час?, а потом рассказывала о своей жизни: как она с бригадой строила эти дома, как они бегали на дачу Ворошилова воровать яблоки, потому что было голодно, как ее подруга штопала китель Сталина. "Сталин, - говорила она, - был хороший, потому что старый китель носил. А плохие были все вокруг Сталина. Всю мою семью убили, даже братика младшого убили... Деточка, я забыла, старая, какое нынче число?"
Старушка очень хотела умереть. Просила об этом страстно, пламенно, как дети просят о щеночке или братике, просила всех подряд: Сталина, Богородицу, прохожих и соседей, которые останавливались с ней поболтать. Никто не помнил ее имени - она сама его не помнила и представлялась то Еленой то Верой,- но все знали и побаивались эту старушку в черном салопе, константу нашего двора, которая каждый день мечтала умереть и каждый день выходила на прогулку, чтобы убить время ожидания смерти.

После нас там жила моя любимая подруга, почти что сестра - было очень весело и немного грустно объяснять ей по скайпу из Уэльса, в каком ящике искать поварешку. Подруга быстро вышла замуж за любимого человека, и они тоже переехали в этом апреле.

Теперь там живёт кто-то другой. Может быть, этот дом уже в списках на уничтожение - реновация же.

шапка!

мазками

Мама заболела сердцем - в буквальном смысле. Поставили холтер, она же штука для суточного мониторирования сердечного ритма. Присылает селфи - физиономия решительная, все туловище замотано в провода. Ты, говорю, теперь аналоговый киборг. Через десять минут звонит тревожная и обиженная: "Я прочитала, что аналоговый - это предыдущего поколения. Намекаешь на то, что я старая, да?!"
***
Перепутала день недели и не пришла на встречу с подругой. Посильно приношу извинения:
- Я как персонаж твоих рассказов, который лось в горящем поезде. Ничего не успеваю.
- Много работы - это же хорошо. Мой лось бросает в топку побольше дров и кричит "Еще!Еще!", потому что иначе он увидит некрасивые занавесочки и загрустит.
- Много работы - это хорошо. Только если прочихать все дедлайны по неразумению, мой лось высовывается из окна, сначала кричит "АААА", потом - "УУУ", потом смотрит в камеру, говорит по-человечьи "Горим. Факт. Простите меня, все" и падает спать мордой в мешок с углем.
*****
На кассе в супермаркете обнаруживается, что я забыла взвесить лук. Да и хрен с ним, говорю, отложите, пожалуйста. Кассирша возмущенно: "Вы же баклажаны купили! Какая икра без лука, ответьте мне, пожалуйста!?"
Пришлось бежать взвешивать.
*****
Недалеко от нашего дома - аэропорт Жуляны. Так что, если правильно устроиться в кресле-качалке на балконе, можно уютно курить с видом на взлетающие и приземляющиеся самолеты.
И на окно в соседней доме, в котором никогда - буквально - не гаснет свет.
И на темно-желтую луну. Такого же цвета, как то горящее окно.
кувырк

...and back again

Гуглила по работе, нажала на ссылку, оказалось - зашла в жежешечку. Ожидала тлен, постапокалипсис и голодных койотов, доедающих остатки павших в неравном бою с фейсбуком, а тут лепота. Уют и теплый ламповый свет. Юзеры живут своей жизнью, руками машут приветственно из-за круглого стола под оранжевым абажуром: о, мол, какие люди, садись, чай-печеньку будешь? Мы тут помаленьку, в свое удовольствие, не лайки ведь главное, главное - чтоб в удовольствие. А ты стоишь, как вкопанная, а потом уточняешь крайне невежливо: то есть, как это - печеньки? как это - чай? у вас разве не зомби апокалипсис? у вас тут разве не смерть, разруха, черные вороны? А они знай себе хихикают и конфетницу хрустальную с карамельками протягивают.

Хорошо написанные длинные тексты. И их тут называют - длинные тексты. А не лонгрид. И не пишут "Осторожно: лонгрид!", потому что чего его, длинного, бояться-то. Наоборот кайф.
Иногда тексты с фоточками. И фоточки просматривать удобно.
И шрифты менять можно.
И юзерпики! Я даже слово это вспомнила - юзерпики.
И значки перед юзернеймом - боги, я и забыла, какие они славные.
И козел Френк.
И карандашик.

Вернуться что ли?..

Вернулась.
abbey road

про лето

Летом Абер превращается из университетского городка в городок курортный. Период между "студенты уехали" и "туристы приехали" - около двух недель - жители воспринимают как дар небес, наслаждаясь чистыми улицами, наличием мест в пабах и относительной, но все же тишиной по ночам.
Туристы прибывают внезапно и непременно огромными партиями. Немедленно облачаются "в пляжное", непостижимым образом буквально за полдня обгорают на солнце, шумно обсуждают и комментируют все, что видят, занимают все лавочки, на которых обязательно едят fish and chips, то есть треску и картошку, жареные во фритюре и политые более, чем щедро, уксусом. Пахнут, шумят и блестят на солнце спинами, намазанными кремом от загара, и бижутерией, которая нацеплена преимущественно везде по периметру туловища. Четко делятся на группы:
- Пенсионеры. Соль земли. Преимущественно англичане. Прекрасные пожилые пары в летних костюмах, шляпах и жемчугах. Наслаждаются жизнью так, как мне и не снилось. С жалостью смотрят на Молодые Семьи.
- Молодые семьи. Самые несчастные в мире создания. Преимущественно ирландцы. Невероятных размеров мамаша, на груди которой висит орущий младенец, несчастный папаша, держащий в одной руке двух орущих близнецов, а в другой - коляску, полную памперсов, провожающий печальным взором каждый паб на своем пути. С завистью смотрят на Пенсионеров.
- Деклассированные элементы. Сидят на ступеньках одного из банков, просят мелочь, играют на гитарке, пьют и говорят за жизнь. Исчезают вместе с туристами по окончании сезона.
- Люди с дредами. Почему-то все как один - блондины и серферы. Ходят с фигуристыми барышнями. Общаются с Деклассированными Элементами - дают мелочь и подпевают песням на гитарке. В местах скопления Людей С Дредами не покидает ощущение, что это филиал "Спасателей Малибу" на выезде, впрочем, Памела Андерсон пока замечена не была, а без нее все лишь жалкая насмешка над идеалом.
- Люди с собаками, но без детей. Презирают Молодые Семьи. Проводят дни за бросанием мячиков любимцам и общением с себе подобными. Заполоняют все лучшие пабы, потому что все лучшие пабы в городе дог френдли.

Местные утомлены до крайности, однако ж рады за экономику города, и потому смиренны.
Гафса

(no subject)

Шесть книг, чайник чая, бутылка вина, цепь высоких холмов, растянутых по побережью.
Зайти в море, раскинуть руки и смотреть в небо.
Забраться на высокую скалу, сесть посреди зарослей колокольчиков, залитых солнцем так, что кажется - они должны звенеть, снять кеды. Смотреть на город, на холмы и поля, на непостижимую, бесконечную синеву воды, на волны, на пасущихся лошадей. Курить и шевелить пальцами ног.
Бегать по корту с ракеткой наперевес, думая только о том, как лучше отбить удар.
Работать, выходя временами на кофе, перекур и очередной смолл ток на крыльцо дома.
Болтать с родными и друзьями о погоде, концертах и планах на ближайшие пару месяцев.
Только бы не думать. Только бы избавиться от ощущения, что мир вот-вот перевернется от ненависти людей друг к другу. Только бы не читать новостей.

Дети, которые попали в Нарнию, не просто жили в деревне. Они были в эвакуации во время Второй Мировой.

Сегодня мы гуляли по парку и наткнулись на зажженный средь бела дня фонарь. Он стоял среди деревьев, и его было легко не заметить. "Не экономят они тут электричестве", - пошутил А. "А может, это вход в Нарнию", - ответила я.

В нашу собственную Нарнию. Где шесть книг, чайник чая, бутылка вина, родные и друзья в телефонной трубке, обсуждающие, как они скоро приедут к нам, и как я скоро приеду к ним, скалы над морем, покрытые мхом и белоснежными колокольчиками. Где мы сможем хотя бы временно спрятаться во время нынешней войны.
Гафса

про Киев и вообще про жизнь

Пьяные студенты в костюмах солдатов идут по улицам. У них часто тут костюмированные выходы по пабам. Девушки стреляют по парням и хихикают, размалеванные краской лица парней краснеют сквозь камуфляж. Трогательный флирт, сродни дерганию за косичку в младших классах, и, возможно, у кого-то из них будет хорошая ночь.
А я курю и думаю: ребята, а в это время люди стреляют реальными пулями в других людей, горят покрышки, и одни отчаялись, потому что так жить нельзя, а другие - потому что им платят, им страшно, у них присяга, они верят в другие идеалы или просто ни о чем не думают: есть приказ - идут месить мясо...
А у нас на острове закончились шторма, сегодня было солнце, вышли девушки в ультракоротких юбках, и завтра обещают дождь, поэтому нужно сделать так, чтобы сегодняшняя ночь для них была хорошей.
А мы смотрим трансляции и нет-нет, да примериваем на себя - смогли бы выйти? смогли бы кинуть бутылку с коктейлем молотова?
А ребята идут и поют песни. У них вторник, завтра - среда, midweek, маленькая пятница, а потом и пятница не за горами, а у меня в наушниках dire straits, а если наушники вынуть - поет соловей, и жить хочется нестерпимо, как только хочется жить весной.
А где-то люди стоят баррикадами, месят снег и творят историю.
Это так странно - жить на острове
телефон

куски из февраля

С мамой - маленькая, немножко потерявшаяся. Резко теряются навыки рассчитывать время, планировать, договариваться, решать проблемы. Только не когда мама сидит в соседней комнате. Тогда только уютная пижама, книжка, пахнущая типографской краской и немного пылью, бесконечные объятия и чашки чая и редкие выходы на общий перекур - мое доказательство урби эт орби того, что я таки взрослая, даже с мамой курю.
Мама не в соседней комнате, а чуть дальше - снова проблемы, которые нужно срочно судорожно решать, и теперь уже мама - маленькая. Ей нужно приносить бесконечные чашки чая, обнимать, и пожалуйста, голубчик, кури поменьше, это же вредно, я же волнуюсь, ты поела? во сколько ты легла спать? И чем дальше она от заветной соседней комнаты, тем взрослее мой взгляд, тем сильнее мои переживания, тем сложнее мне не звонить каждые пять минут: поела? сколько спала? не замерзла? не грустишь? какие новости? Наверное, так у всех, а все же забавно.
------------------------
Когда стоишь в половине двенадцатого ночи на пустой улице в коротком домашнем платье и накинутом на плечи пальто, в руках - сигарета, в ушах - Майк Науменко, а вокруг пахнет весной, и ощущение - то ли ты на даче то ли в отпуске, внезапно понимаешь, что декорации меняются, а тебе все так же 20, ты все так же не имеешь ни одной дельной мысли в голове и любишь курить одной ночью под "Седьмую главу" "Зоопарка" - короче, ты все та же. А декорации - они должны меняться, иначе скучно.
-------------------------
Иногда бывают такие моменты, когда все - идеально, не как слаженный механизм, а как картинка из фильма или сна. Когда к зимнему серому морю, что бьётся о скалы, к рыбаку в большом светлом свитере крупной вязки, к смешной девочке, что бегает от волн и хохочет, к большой доброй собаке, что лежит на песке и смотрит, высунув язык, к выщербленным крестам на стенах развалин замка, обращенным на запад, приходит взъерошенный мальчик с арфой, садится на камни и начинает тихонько играть. И ты понимаешь - мир чудесен. Не всегда. Но - прямо сейчас.
Гафса

(no subject)

На плите большая кастрюля борща, мама стучит клавиатурой в комнате. На полу, у стиральной машины - пакет из овощного, с картошкой. На пакете написано "Я *сердечко* Москву", и это смешно - грязная картошка и пакет с признанием в любви на стареньком линолиуме - смешно и очень про Москву, и про любовь к ней, в общем-то, тоже. В субботу мы с мамой вышли гулять, просто так, без цели. Весь день я шутила, но под вечер, в продуктовом, озверела, кинулась на охранника чуть не с кулаками, искренне негодуя, почему, почему никто не улыбается, и этот охранник - тоже. Потом мы поехали домой есть спагетти с песто, моцареллой и грузинским вином, а в воскресенье я вспомнила, как нужно пропускать мимо себя всех людей, чтобы комфортно передвигаться по городу.

Огромная, зимняя. Грязный, грязный снег, утоптанный местами в лед, который никто не убирает. Крупные женщины неопределенного возраста в шубах жесткого меха. Гламурные барышни: шубка с брошкой, перчатки с пухом, джинсы со стразами, сапоги с блестками, на шапочке – стеклярусом что-нибудь незамысловатое. Ромашка или василек. Мальчики в шапках с надписью «Россия» и с барсетками. Временами – пожилая дама. Седые волосы уложены наверх, идеальный французский маникюр, крупные украшения, небольшая изящная сумка. Носки ботинок, самые краешки, стерты и оббиты, и от этого становится немного грустно.

Дорого, страшно дорого, от этого ощущение нищеты, прикрытой газетками, гламурными шубками и айфонами, но нищеты сквозящей неумолимо сквозь блеск и бесконечный праздник.

Я так ждала, я писала списки того, что я сделаю в Москве: схожу в кино, наемся суши. Больше не помню. Не успеваю ничего.

Телефон звонит и звонит, я отвыкла от этого, пугаюсь, как дикий зверь, и отвечаю смсками. Меня встречают, обнимают, целуют, хохочут и заваливают новостями своей жизни: женился, развелся, разорился, нашел работу, почти сдал сессию, грядет переезд на очередную съемную квартиру, денег нет, зарплату повысили, куча заказов, а я на танцы хожу, НУ ТАК РАССКАЗЫВАЙ, КАК У ТЕБЯ ТАМ.
«А у нас там, - говорю, - три дня подряд шторм был. Британцы живые по улицам бегают. Я питон учу, скоро умная буду…» Встряхиваюсь и вспоминаю смешные и трогательные истории своей жизни ТАМ, и никак они не остановятся, накопившись за полгода, и все смеются и радуются, и говорят – как же ТАМ здорово, а еще говорят – как хорошо, что ты здесь, и я искренне соглашаюсь и со вторым и с первым, и мимолетом думаю: грустно, что они все такие родные, но с совсем другими уже реалиями. С мрачными тетками и гламурными барышнями в пропахших бензином маршрутках, с кофе-хаусами и шоколадницами на каждом углу, с пробками, с планами на год вперед против моих волн, английского, улыбчивых валлийцев и туманных перспектив. И я ни там ни здесь, и так, видимо, будет теперь всегда. Молчу, курю и улыбаюсь счастливо тому, что рядом те, по кому так скучала, тараторят о своем, вечно бегут куда-то даже в разговоре - понимаю, сама такая была.

Где-то, далеко-далеко внутри меня, в маленькой кухне внутри моей головы всегда разрывается телефон. Слышен стук клавиатуры - мама работает. Пахнет борщом, из щелей в оконной раме дует. У соседей орет телевизор. На крохотном куске старенького линолиума лежит пакет из овощного, полный грязной картошки по 28 рублей килограмм. С той вот, смешной такой, надписью.
хитрый тиныч в теплых штанах

(no subject)

Из соседней комнаты раздался неожиданный и, прямо скажем, загадочный вопрос: "Тиныч, тебя пора целовать?" И, несмотря на то, что озвучил его человек, который второй вечер подряд после работы смотрит фильмы про авиакатастрофы (никакого осуждения, я вообще про кельтов смотрю без остановки, просто выглядит это немного пугающе), внезапно поняла, что да, пора, пора Тиныча целовать. Самое, что называется, время.
Чего и вам желаю.
телефон

про бокалы

В этом году как-то много детства. Начиная с самого празднования нового года с высокой елкой, заваленной подарками, оливье и - боги, мне было лет шесть или семь, когда он был в последний раз на столе! - крабовым салатом, дальше - больше: любимые, но подзабытые уже мультики, которые появляются в фейсбучной ленте, всплывающие в голове те самые песни. Большой секрет для маленькой такой компании, что Александра, Александра, этот город наш с тобою. Привезенные нам в подарок бокалы - пузатые, толстого хрусталя, с резьбой, почти точно такие же, какие стоят в серванте у бабушки, их не найти в Москве даже за очень большие деньги, а тут - привезли, неожиданно, в Абер, в большой коробке с надписью "Заводстекло" или что-то вроде этого. Они звенят - и вспоминаешь тут же большой стол в гостиной, кучу друзей семьи, жареную курицу с пюре, и я тоже пью из такого красивого бокала, как все, только газировку, потому что еще маленькая.

Если раньше, когда мы с друзьями обсуждали, что и как будем при встрече пить, то в этом году неожиданно обещают не разбирать елку до моего приезда, приготовить борщ (черный хлеб со сметаной и чесноком прилагаются) и шоколадный торт, испечь печенье и накупить дефицитной в Британии селедки - как если приехать к бабушке, которая наготовит твоих любимых блюд и не будет убирать украшения дома, пока ты их не увидишь и не восхитишься.

2013-й был прожит на таких виражах, что иногда кружилась голова, тошнило и укачивало, не всегда была понятна дорога, а просто нужно было ехать и не останавливаться, вот и все. Первые семь дней 2014-го полны вкусных запахов, уюта, болтовни ни о чем до трех утра, прогулок туда-сюда и кругом знаков детства, мелочей, от которых вдруг становится очень славно и добро.

Интересно, что будет дальше.